Записки старушки Мадикен

Август 31, 2011

Маяковка и дом на углу

Filed under: Москва — Метки: , , — Записки старушки Мадикен @ 08:47


1930-е

Сейчас эта площадь выглядит неузнаваемо. Садовое кольцо превратилось в автомагистраль, площадь — в развязку. Место можно узнать по дому справа, он не сохранился, но на старых фотографиях часто встречается: дом Ханжонкова, кинотеатр Горн. Триумфальная площадь…

Угловой дом на 1-ой Брестской улице, о котором и пойдет речь, принадлежал и Большой Садовой и площади Старых Триумфальных ворот. Когда-то на его месте были дворы Ямской слободы. Тогда еще и Садового кольца-то не было, был вал, потом сенной и дровяной рынок. Стоял водоразборный бассейн.
К коронации Николая II на площади построили изумительный павилион, его потом перенесли в Сокольники.

К этому времени на углу Большой Садовой и Брестской уже стоял доходный дом купца Александра Гладышева. Он был построен как раз в конце XIX века, около 1860 года. В 1901 году была какая-то странная история с водоразборным бассейном. Градоначальство разпорядилось заменить его на большую вазу с цветами, москвичи были недовольны. На более поздних фотографиях все равно присутствует какой-то бассейн. Непонятно.


Рынок. 1909 год

В 1910-х годах площадь и дом совершенно меняются. С площади убирают рынок и разбивают сквер, а в дом въезжает варьете «Альказар». В 1980-х Федосюк назовет этот сквер «убогим сквериком», а ведь он обошелся казне в 9 тысяч рублей. Здесь разбили цветники с поливным водопроводом, и огородили их металлическими решетками.

Еще в 1930-х сквер не выглядел убогим.

Но вернемся к дому.
Кабаре «Альказар», или как тогда говорили кафе шантан, было первым варьете в Москве. Такой театральный жанр стал очень популярен в начале ХХ века. В программу варьете обычно входили развлекательные номера театральных, музыкальных и цирковых жанров — одноактные комические пьески, пародийные сценки, выступления певцов, чтецов, танцоров, фокусников. Такая смесь полностью оправдывает название театра, ведь варьете, или variete (фр.), или varietas (лат.) — это как раз разнообразие или смесь.

В начале ХХ века Триумфальная площадь была поистине площадью Варьете. «Альказар», театр Буф, Цирк Никитиных, сад Аквариум с такими же варьете-развлечениями. Просто Лас-Вегас в Москве.

Во время революционной пролетарской пропаганды на площади появился памятник Радищеву, но вскоре исчез, не прижился.

Варьете «Альказар» занимал дом Гладышева до 1927 года. Он благополучно пережил революцию и переименование площади. Ведь в 1920 году площадь Старых Триумфальных ворот назвали в честь Михаила Петровича Янышева.
То ли фамилия не понравилась москвичам, то ли сыграло свою роль то, что был этот самый Янышев председателем Московского революционного трибунала, но название не прижилось, и площадь продолжала именоваться старым именем даже в документах.

В 1927 году «Альказар» сменил театр Сатиры. Скорее всего, театр просто переименовали, ведь тогда в репертуар театра Сатиры входили те же эстрадные номера, ну может быть без фокусов и эротики.


1934

В 1935 году площадь получила название площадь Маяковского. Против Маяковского никто ничего не имел против и название прижилось, превратившись в московское Маяковка. Хитровка, Петровка, Маяковка…

И началась стройка. Садовое кольцо перестает быть садовым, деревья, скверы, цветники безжалостно убираются с новой московской магистрали.


1936 год


1936-37

К окончанию строительства площадь стала большим асфальтовым плацем.


1950-е

К 1956 году на площади поставили памятник В.В.Маяковскому, чтобы москвичи не забыли, что Маяковка — это все-таки память о великом пролетарском поэте.

В этот год, 1956-ой, опять происходят перемены. Из углового здания, о котором сейчас и речь, выезжает театр Сатиры и перебирается в здание цирка Никитиных на другую сторону площади. Дом отдают новому театру — «Современник». Площадь становится второй театральной площадью в Москве. «Современник», «Сатира», концертный зал, театр кукол.

Театр «Современник» был тогда глотком свежего воздуха, символом оттепели. Олег Ефремов, Олег Табаков, драматург Розов. На спектакли «Современник» мечтали сходить все, кто хоть немного любил театр. Со сцены смотрели в зрительный зал не герои Чехова и Островского, а современники, ровестники, такие же мечтатели и романтики, полные надежды на будущее.

В это же время площадь меняет свой облик. За спиной Маяковского и здания театра вырастает чечулинская башня «Пекина». С этого момента дом обречен. В 1958 году в путеводителе Сытина можно прочитать: «За новым проездом стоит еще старый трехэтажный дом, явно доживающий свой век; в нем сейчас Московский государственный театр эстрады. Он будет снесен для расширения площади Маяковского.» С театром Сытин что-то напутал, но про будущее дома не ошибся. Хотя дом простоит еще почти 20 лет.

Площадь убьет тоннель, который проложили в 1960 году «для транспортных потоков Садового кольца». Маяковский оказался в стороне. Странный асфальтовый плац уже нельзя было назвать площадью.

Здание театра снесут в 1974 году. Сам театр переедет на Чистые пруды, а место дома займет площадь.


1974

Сейчас Маяковка — это один из участков большой Ленинградки. И около «Пекина» ведутся земляные работы, для организации подземной парковки. Археологи с восторгом находят билетики театра «Современник», коньячные бутылки и бутылки от шампанского, а также флаконы духов и битую посуду кафешантана «Альказар», фундамет дома Гладышева, постройки Ямской слободы.

Реклама

Август 24, 2011

Нигде кроме как в Моссельпроме!

Filed under: Москва — Метки: , — Записки старушки Мадикен @ 12:01

Стрелка трех переулков. Малый Кисловский переулок поворачивает с Воздвиженки и разбегается в Калашный, и в Нижний Кисловский. Традиционно на таких стрелках стояли в Москве церкви. Она и стояла здесь. Церковь Иоанна Милостивого «со дворами ее причта». Виноваты в изчезновении церкви не большевики, они первые приходят в голову, а другой московский разрушитель, о котором вспоминают так часто, как будто он только вчера покинул Москву — Наполеон. Церковь сгорела в 1812 году вместе с громадным театром, cтоящем тогда на Арбатской площади, и более не восстанавливалась, участок перешел к частным лицам. Они застроили его маленькими каменными домиками. В одном из них жила семья Мочаловых, в которой родился знаменитый актер П.С.Мочалов.


1896

До строительного московского бума начала ХХ века Арбатская площадь выглядела вот так.

Но изобретение цемента, железных конструкций и возможность отливки больших стекол навсегда изменило облик Москвы. Домовладельцы начали застраивать участки многоэтажными доходными домами, земля начала приносить доход.
В 1912 году у стрелки появился новый владелец — купец А.И.Титов. В погоне за жильем, приносящим прибыль, он задумал выстроить здесь семиэтажный доходный дом. Для этого из домишек выселили трактир и извозщичью стоянку при нем. И началось строительство.


Вид на Нижний Кисловский переулок

Архитектором нового дома был Н.Д.Струков. Доходный дом Титова должен был «демонстрировать пуризм форм и обнаженность конструкций» и напоминать строения венской архитектурной школы. По словам газеты той поры, дом «сооружался с лихорадочной поспешностью. Кладка его кирпичных стен шла чуть [ли] не зимой. Во всяком случае, продолжалась еще глубокой осенью, при сильных заморозках и возобновилась весной.» К весне 1913 года семь (или даже восемь) этажей уже возвышались над куполами арбатских церквей.

При таком нетехнологичном строительстве неминуема была катастрофа, о которой 22 марта 1913 года и написала газета «Столичная копейка»

«Катастрофа в Калашном переулке»

«Грандиозный 8-этажный квадрат с фасадом на три улицы – на Малую и Нижнюю Кисловки и в Калашный переулок

Вчера в 7 часов утра обращенная в Калашный переулок сторона этого каменного великана зашаталась, и через какие-нибудь пять минут на уличной мостовой в облаках пыли лежали горы кирпичей. Упавший фасад дома увлек за собой и значительную часть внутренних стен. Загромоздившие улицы высокие груды камней, под которыми могли быть погребены не только люди, но и целые экипажи, были безмолвны».

Гора битого кирпича, бревен и железа возвышалась в переулке на высоту двух этажей. При судебном разбирательстве выяснилось, что причинами катастрофы были спешка, нарушение строительных правил и плохое качество строительных материалов. Таким образом груда кирпича завалила не только участок по Калашному переулку, но и карьеру Николая Дмитриевича Струкова. К 1913 году это был уважаемый в Москве архитектор, один из старейших членов МАО среди архитекторов московского модерна. По его проектам было построено несколько доходных домов в Арбатских переулках, Остоженке и так далее. В 1914 году был суд, купец Титов отделался штрафом на 100 рублей, а архитектор был приговорен к шестинедельному заключению. Оказалось, что это уже третье обвалившееся здание его авторства. После этого про архитектора ничего не известно, только в 1926 году появляется его имя в числе преподавателей строительного дела.

Дом пытались достроить, но война, а потом революция превратили стройку в долгострой. К 1917 году стояли только стены, выходящая на Малый Кисловский и Калашный переулки, на углу было только пять этажей.

Таким здание простояло до 1921 года.

В 1920-е появлялось много государственных, общественных организаций, и все они строили для себя специальные административные здания.

Такой и увидел Арбатскую площадь Михаил Булгаков в начале 1920-х

Несется трамвай среди говора, гомона, гудков. В Центр.

Летит мимо Московской улицы. Вывеска на вывеске. В аршин. В сажень. Свежая краска бьет в глаза. И чего-чего на них нет. Все есть, кроме твердых знаков и ятей. Цупвоз. Цустран. Моссельпром. Отгадывание мыслей. Мосдревотдел. Виноторг. Старо-Рыковский трактир. Воскрес трактир, но твердый знак потерял. Трактир «Спорт». Производство «сандаль». Вероятно, сандалий. Обувь дамская, детская и «мальчиковая». Врывсельпромгвиу. Униторг, Мосторг и Главлесторг. Центробумтрест.


1925

В 1921 году было создано Управление торговли Моссовнархоза — Мосторга, потом его реорганизовали в Московское торговое товарищество на паях, тогда же появился Моссельпром — Московское губернское объединение предприятий по переработке продуктов сельскохозяйственной промышленности, а иначе пищевой трест Московского Совета Народного Хозяйства, который объединял мукомольные, кондитерские и шоколадные фабрики, пивоваренные заводы и табачные предприятия. В Моссельпром входили типографии и картонно-ящичные фабрики. Центральный отдел продажи занимался оптово-розничной торговлей.


из журнала

В то время покупаешь печенье, а там

Печенье не черствеет!
Питательнее, —
выгоднее булки!
Продает Моссельпром.
Отделения в любом переулке.

Захочешь конфетку пососать, а так вкладыш

Где наилучшее
производство монпансье?
Запомните все:
нигде
кроме
как в Моссельпроме.

Или вот такой:

Если вы
давно
удовольствий не имели,
купите
здесь
Моссельпромовской карамели.

Масло, вермишель — туда же, в Моссельпром.

Столовое
масло!
Внимание
рабочих масс!
Втрое
дешевле
коровьего,
питательнее
прочих масл.
Нет нигде
кроме —
как в Моссельпроме.

Где покупали-ели
самые вкусные
макароны
и вермишели?
Нигде
кроме
как в Моссельпроме.

За постройку, а точнее за достройку здания взялись архитекторы Д.М.Коган и В.Д.Цветаев (потом он построит здание Известий), шестиугольная башня с зубцами была спроектирована в 1925 году профессором ВХУТЕМАСа А.Ф.Лолейтом. А уж лучшего специалиста по железобетонным конструкциям, их прочности и так далее и найти сложно. На башне были огромные часы.
В те годы дом Моссельпрома называли «первым советским небоскрёбом».

На первом этаже дома разместились склад муки и администрация московских продуктовых магазинов и пивных. Выше были дирекция, бухгалтерия, комячейка и местком (куда же без них). Часть здания была жилой, там поселили рабочих фабрики имени Бабаева. Находящийся по соседству ресторан «Прага» в этот период служил столовой для работников Моссельпрома.


Первый Московский советский небоскреб

Здание было локаничное и привлекало к себе внимание только высотой и необычной расцветкой. Художественное оформление дома, сделавшее здание известным, было выполнено по проекту художников А.М.Родченко и его супруги В.Ф.Степановой. Стена была неоштукатурена, надписи делались прямо на кирпичах, а натюрморты — на фанерных щитах. На стене, которая выходила в Малый Кисловский переулок Родченко изобразил, среди прочего, конфеты «Мишка косолапый», молоко и пиво «Друг желудка», папиросы «Герцеговина Флор». На стенах дома красовалась яркая реклама: «Моссельпром», «Дрожжи», «Пиво и Воды», «Конфекты» и зазывный слоган: «Нигде кроме, как в Моссельпроме», авторство текста которого принадлежит Владимиру Маяковскому.


Фото А.Родченко

Владимиру Маяковскому принадлежали все стихи, кричащие о товарах с продукции Моссельпрома.

Было зебре горячо
бегать только в Африке,
а теперь ее печет
Моссельпром на фабрике.
Поглядев на зебру ту,
меньшевик досадует:
не с него ли красоту
сняли полосатую?

***

На бедняке не наживется нэп.
Моссельпром продает и сласти и хлеб.

***

Остановись,
уличное течение!
Помните:
в Моссельпроме
лучшее печение.

Но не все разделяли восторги по поводу Моссельпромовской продукции. Пес Шарик, тащивщийся по ночной зимней Москве 1920-х годов, увидев Филиппа Филипповича подумал:

Что он мог покупать в дрянном магазинишке, разве ему мало Охотного ряда? Что такое?! Кол-ба-су. Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Отдайте ее мне!

Пес пополз, как змея на брюхе, обливаясь слезами. А в сущности, зачем она вам? Для чего вам гнилая лошадь? — Нигде кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме. У-у-у-у…

Только собаки могли и есть такую колбасу. Шарик даже с кошкой не согласился делиться: «Не напасешься Моссельпрома на всякую рвань, шляющуюся по Пречистенке!»


Документальный фильм. «Москва. 1927 год»

В 30-е годы яркая реклама была стерта со стен дома. Здание лишилось не только рекламы, но и ярких горизонтальных линий, которые делали дом интересным и заметным.


Начало 1930-х

В 1937 году Моссельпром упразднили, а дом отдали под жилье. Специально построенное для контор здание с узкими коридорами и маленькими комнатами-контарами не отвечало требованиям жилых домов, но в то время люди довольствовались малым. Хотя дом жилой и сейчас. А в 1960-е в нем жил известный русский литературовед и лингвист-русист В.В.Виноградов. А еще тут жила одна лешкина одногруппница — очень умная девочка.


1970-80

В 1997 году профессор Е.Овсянникова, занимавшаяся историей этого замечательного дома, восстановила роспись А.Родченко. Ослепительная окраска «Дома Моссельпрома», пишет Овсянникова, теперь, как и раньше, поражает воображение, а если посмотреть на здание со двора, роспись торцовой стены даже обескураживает.


http://citytowers.ru/viewtopic.php?id=2023

Однако в настоящее время штукатурка и надписи вновь нуждаются в реставрации.

Сейчас в здании находится факультет РАТИС. В 1980-х в башне Моссельпрома была мастерская художника Ильи Глазунова. С ней связана трагическая история гибели жены художника — художницы Нины Виноградовой (Бенуа). Она покончила с собой, выбросившись из окна мастерской.

Прославляя Моссельпром
знаньями богатыми,
торговать потом попрем
вслед за дипломатами.

Август 3, 2011

Пассаж Постниковой, театр Ермоловой

Filed under: Москва — Метки: , — Записки старушки Мадикен @ 15:48

Это дом один из немногих, который остался от старой Тверской. По непонятным стечениям обстоятельств его не задвинули, не застроили, на сломали, он продолжает стоять на Твеской улице и сегодня, как стоял на старой Тверской, и на улице Горького.

XVII век, XVIII век… По соседству с Моисеевским монастырем, через Царскую дорогу от палат князя Голицына, находила усадьба Долгоруких, поэтому и переулок назывался Долгоруковским, а не Никитским (по находящемуся поблизости Никитскому монастырю). Владел усадьбой стольник, князь Г.Ф.Долгоруков, потом его сын князь А.Г.Долгоруков. В 1745 г. усадьба перешла к Румянцевым — графу Александру Ивановичу и его сыну, знаменитому полководцу Петру Александровичу, а в 1756 г. — генерал-поручику И.И.Костюрину, а в 1793 г. — действительно тайному советнику А.С.Мусину-Пушкину.

Он-то и задумал первую крупную перестройку, превратившую палаты в настоящий дворец. М.Ф.Казаков, которому поручили строительство пристроил к старому дому угловую с Никитским переулком часть, почти вдвое увеличив сам дом, переделал фасад и интерьеры.
Получилось вот так

Алексей Семёнович Мусин-Пушкин (1730—1817) — российский дипломат, граф Священной Римской империи (с 1779), российский посланник в Великобритании (1765—1768 и 1769—1779) и в Швеции (1768—1769), Действительный тайный советник (с 1799 г.). Его вторая жена графиня Елизавета Федоровна фон-Вартенслебен — тайная советница и кавалерственная дама, ее сестра являлась по материнской линии бабушкой Жоржа Дантеса. После смерти мужа графиня управляла имениями в Московском и Богородском уезде и владела домами в Москве на Тверской и Чистопрудном бульваре (дом № 6/19).

Дворец стоял на Тверской до 1880-х годов. Классицизм стал немоден, Тверская из улицы дворцов и усадеб превращалась в улицу магазинов и гостиниц. Дворец Мусиных-Пушкиных приобрела потомственная почетная гражданка, купчиха 1-ой гильдии Лидия Постникова.

Она решает открыть Пассаж. Самое выгодное дело для такой оживленной улице, как Тверская.
Так один из самых больших особняков был перестроен в торговый центр. Иначе говоря, «слава томной» двоюродной бабушки Дантеса превратилась в торговую точку.

Перестройка была поручена архитектору С.С.Эйбушитцу, а несущие конструкции – инженеру В.Г.Шухову. К этому времени Эйбушитц, австриец по происхождению, в 1877 году получивший в Московском училище живописи, ваяния и зодчества звание неклассного художника архитектуры, успел построить в Москве доходные дома на Тверском бульваре, Арбатской площади, а также дом Шаховских на Моховой.

Часть помещений нового пассажа была занята одноименной гостиницей «Пассаж» и меблированными комнатами «Брюссель».


1904-1907

Интересно, что Постниковский пассаж занял одну из главных строчек в истории Мосэнерго. Это было первое здание в Москве с электрическим освещением и первый реализованный проект «Акционерного общества электрического освещения». Более того, дату подписания контракта на эти работы (31 июля 1887 года) считают днём рождения всей энергосистемы Московского региона.

Все эти новшества удалось ввести благодаря С.С. Эйбушитцу, который к прежнему зданию выстроил во дворе новые корпуса. Тверской пассаж открыли 8 ноября 1887 г., но, вопреки бойкому месту и ожиданиям владельцев покупатели пассаж недолюбливали. Архитектор И.Е.Бондаренко так отзывался о нем : «затея оказалась неудачной, пассаж не имел сквозных галерей, все было запутано, темно, и публики было совсем мало, торговля шла тихая».


Фотография для настроения. 1903 год. Пассаж чуть виден слева.

В начале XX в. некий «отставной корнет» Леонид Бирюков открыл в «Постниковском пассаже» синематограф под «заграничным» названием «Паризьен».

Театральный зал появился в особняке в 1920-е годы. Его долгое время занимал Театр обозрений — один из многочисленных театров миниатюр, существовавших в те годы в Москве.

В 1932 году в здание театра въезжает Мейерхольд. Его труппа освободила здание на Триумфальной площади, надеясь вернуться туда во вновь отстроенное здание. Наверное, Мейерхольд выбирал временное жилище поближе к дому, поскольку сам жил тогда в Брюсовском переулке.


1930-е

В этом здании Мейерхольд выпустил четыре новые постановки: «33 обморока», спекталь во время которого артисты 33 раза падали в обморок. В основу спектакля леги четыре чеховских водевиля. «Дама с камелиями»… Здесь ГоТИМ и окончил свое существование. 8 января 1938 года был в последний раз сыгран спектакль «Ревизор». Театр Мейерхольда должен был сменить балтный коллектив под руководством балерины Викторины Кригер. К счастью, здание не постикла участь Мейерхольда, оно выжило и продолжало стоять на своем месте даже после претворения в жизнь Госплана 1935 года.

В 1946 году в здание въехала многострадальная труппа театра им.М.Н.Ермоловой под руководством А.Лобанова. До этого времени труппа несколько раз перетасовывалась, уходили и умирали главные режиссеры, подвергались «чистке» актеры. Но с этого времени труппа осела в здании на Тверской и больше оттуда не выезжала. Здание тоже больше не трогали, даже угроза «второй очереди Интуриста» прошла мимо.

Теперь творение Эйбушица смотрится на Тверской как легкий, изящный дворец, чудом уцелевший среди сталинских и лужковских построек.

Его подвалы хранят память о Долгоруких, стены о Мусиных-Пушкиных, Постниковых, Мейерхольде, да мало ли еще о ком…

Июль 26, 2011

Театр Буф — зал Чайковского

Filed under: Москва — Метки: , , , — Записки старушки Мадикен @ 07:41

Московские газеты 1902 года писали о новом театре на Триумфальной площади:

В настоящее время вся Москва приходит в восторг от нового театра. К сожалению, это новое произведение искусства не только незаслуженно возбуждает восторги москвичей, но своей пошлостью вызывает гадливое чувство во всяком мало-мальски художественно развитом человеке. Крайне обидно становится, когда узнаешь, что автором этого произведения является такой талантливый молодой художник, каким считается господин Дурнов. Тут положительно кроется какое-то недоразумение…

Брюсов назвал театр «плохим и банально-декадентским». А ведь еще в 1899 году Брюсов, Дурнов и Бальмонт издали совместный сборник символистских стихов «Книга раздумий», и Брюсов же восторгался: «Модест — одна из замечательных личностей нашего времени, великий художник, при других условиях жизни его имя было бы вписано в золотую книгу человечества и всеми повторялось бы с трепетом восхищения!».

Несмотря на нападки прессы, москвичи и гости столицы продолжали валом валить в новый театр. Молодой талантливый архитектор Модест Дурнов выстроил его специально для французского антрепренера Шарля Омона, которому в то время принадлежала эта часть площади и сад "Аквариум" по Большой Садовой. Он же был автором особняка Шарля Омона, располагавшемся на той же Тримуфальной площади.

К сожалению, нехватки денег и противодействия городских властей не дали Дурнову и Омону развернуться во всю силу. Тогдашний московский губернатор князь Голицын не разрешил сделать вход в театр в виде раскрытой пасти дракона, поглощающей поток зрителей, сочтя это «слишком безнравственным». Не получилось сделать и стеклянные лестницы, сплошные окна на три этажа, а главное фарфоровый сине-белый фасад.

Однако и без всего этого никто не мог пройти мимо четырехэтажного краснокирпичного здания. А уж если удавалось попасть внутрь (цены в театре были "шаляпинские", ложа стоила 200 рублей) театр поражал роскошью и великолепием. Зрителей при входе встречала «грандиозная лестница мраморной облицовки», ведущая из вестибюля в зал и фойе. Для выполнения тонких мраморных работ были приглашены итальянские мастера. Нарядные бронзовые люстры, изящные плафоны зрительного зала с оригинальными панно создавали особый праздничный фон. Зеркальные стены фойе с украшенными фресками карнизами, бронзовые украшения и массивные бра были сделаны по специальным рисункам в Париже.
Театр имел променуар — громадный люк у входа в фойе и огороженный балюстрадой из красного мрамора, впервые введенный в Москве.

В 1903 году Бальмонт подарил архитектору сборник своих стихов с надписью: «Модесту Дурнову, художнику, создавшему поэму из своей личности»

В театре шли оперетты, открылся он спектаклем "Достойная чета" «с госпожой Вяльцевой и г-ном Северским».

О Модесте Дурнове известно немного, но он был поистине яркой личностью своего времени: «денди», «демон», по нему сходили с ума Маргарита Сабашникова и первая переводчица «Дориана Грея» Анна Мерцалова: «я была бы глубоко счастлива взглянуть на Вас хоть минуту, на вокзале, почувствовать Вас, Ваш голос, столь милый мне…» — писала она ему.
В то время как демонический Модест Дурнов был счастливо женат на Марии Васильевне Востряковой, «состоятельной московской домовладелице, к тому же великолепной пианистке». Сохранился замечательный портрет Марии Васильевны исполненный Модестом Александровичем.

Антреприза месье Омона просуществовала пять лет, потом французу пришлось бежать, скрываться от кредиторов за границей, а здание занял театр "Буфф" Блюменталь-Тамарина А.Э. (1906-1909 гг.), а затем театром «Зон» по фамилии антрепренера И.С.Зона (1912-1918). Репертуар мало изменился, шли оперетки и спектакли легкого жанра.

После революции, в 1922 году в здание въезжает ТИМ — Театр имени Мейерхольда. Чтобы не было путаницы перечислю все названия театра Мейерхольда. Государственный театр им. Вс.Мейерхольда (ГосТиМ) был создан в Москве в 1920-м первоначально под названием «Театр РСФСР-I», затем с 1922 года назывался «Театр Актёра», с 1923 — «Театр Вс. Мейерхольда» (ТиМ); в 1926-м театру было присвоено название «Государственный» и «имени Вс. Мейерхольда» («ГосТиМ»).
Здесь с триумфом шли знаменитые спектакли Мастера: «Мистерия-буфф» Маяковского, «Ревизор», «Горе уму» (по комедии А.Грибоедова «Горе от ума») и другие.


ГосТим и особняк Омона. 1926-1932 гг.

В 1932 году Мейерхольд переезжает в здание театра Ермоловой, а на месте Дурновского модерна задумывает построить по истине грандиозный, небывалый театр.
Хорошо, что Модест Александрович Дурнов не дожил до этого дня. Он умер в 1928 году от гриппа, будучи заслуженным советским архитектором, профессором ВХУТЕМАСа и входил в авторский коллектив по разработке проекта «Большая Москва». Один из его биографов писал:

Во всякую эпоху бывают лица, которые не будучи сами творцами самостоятельных художественных ценностей, являются носителями и распространителем идей и вкуса. В старой дореволюционной Москве таким эстетическим авторитетом был Модест Дурнов.

Здание театра Мейерхольда. Конкурсный проект
«Здание театра Мейерхольда. Конкурсный проект» на Яндекс.Фотках

Мейерхольд задумал сделать трансформируемую сцену, игровые площадки должны были переноситься в разные места зала, крыша-купол должна была раздвигаться, свет, звук — все должно быть устроено по новому. Во время безантрактных спектаклей публика имела возможность получить напитки, а кресла для курящих были снабжены вентиляцией. Граница зал-сцена должна быть разрушена, Мейерхольд хотел «вовлечь публику в действие и коллективный процесс создания спектакля».
На Мейерхольда работала целая команда архитекторов — А.В.Щусев, М.Г.Бархин и С.Е.Вахтангов — сын Е.Б.Вахтангова.

Театр не был построен. В 1939 году режиссер был арестован, в 1940-м расстрелян. На Триумфальной площади
осталась коробка здания в кирпиче и бетоне. Здание отдали Московской филармонии, достройку поручили архитекторам Д.Н.Чечулину и К.К.Орлову. Зал с древнегреческим амфитеатром остался от Мейерхольдовского замысла.



http://synthart.livejournal.com/52765.html — пост о здании театра с кучей фотографий. Смотреть обязательно.

Сейчас это концертный зал имени Чайковского Московской филармонии.


1948-1952

 

О Модесте Дурнове http://archi.ru/files/press/gershkovich/mez04_03.htm

Львы на воротах

Filed under: Москва — Метки: , — Записки старушки Мадикен @ 07:37

Всем известно пушкинское "львы на воротах и стаи галок на крестах…" Так вот насчет львов — не все так просто. Мы тащим наших друзей из других городов на Пушкинскую площадь, размахиваем руками, декламируем "Евгения Онегина", а львов-то тех нет, как нет крестов с галками. Вместо крестов — Пушкин, вместо тех львов — эти львы. Пушкин сильно удивился бы, найдя их мирно лежащими в садике МУАРа. А дело было так. Про усадьбу М.М.Хераскова и Л.К.Разумовского, ставшую Английским клубом можно писать книги, поэтому остановимся только на львах.
Хотя Гиляровский утверждал, что львы появились при Хераскове, но тогда львов на воротах еще не было, и усадьба поэта занимала треть от того дворца, что занимал Английский клуб. Львы появились при Льве Кирилловиче Разумовском, который дважды переделывал усадьбу: любил он это дело. Может быть, наличие львов как-то связано с его именем. Тогда в Москве львами еще не увлекались и львы Разумовского были, наверное, первыми хищниками, усевшимися на ограду дворца.

Граф Разумовский был заметной личностью в России того времени. М.И.Пыляев в своей "Старой Москве" так пишет о нем: Лев Кириллович был истинный тип благородного барина; наружность его была настоящего аристократа; он смотрел, мыслил, чувствовал и действовал как барин; росту он был высокого, лицо имел приятное, поступью очень строен, в обращении отличался необыкновенною вежливостью, простодушием и рыцарскою честностью. Он был самый любезный говорун и часто отпускал живое, меткое, забавное слово. Он несколько картавил, даже вечный насморк придавал речи его особенно привлекательный диапазон… Разумовского тогда в обществе называли "Le comte Leon".

Вот он и посадил своих тесок на ворота.

Первый раз Разумовский перестраивал усадьбу (архитектором которой изначально был М.Ф.Казаков) в 1806 году. Приглашенным архитектором был придворных архитектор Разумовских А.А.Менелас. В это время, к 1811 году, появляется южное крыло — южный полукруглый флигель, где в первозданной прелести сохранился интерьер библиотеки клуба. Вторая перестройка потребовалась после наполеоновского пожара. Дом пострадал даже не от него, спас парк, но присутствие в усадьбе французов не осталось без последствий. Лев Кириллович пригласил самого модного московского зодчего послепожарной Москвы — Доменико Жилярди. Постройки его отличались легкостью, изящностью облика — это был своего рода облегченный классический стиль. В 1817 году фасад здания был вытянут до 25 саженей за счет соединения главного дома с флигелями. Жилярди выстроил или достроил северный флигель, где располагалась домовая церковь Разумовских.


(на львов не обращаем внимания)

Здесь хорошо видно, что первоначально, еще при Хераскове усадьба была меньше, а Жилярди объединил главный дом с двумя флигелями и достроил еще два флигеля.

Вот в одну из этих перестроек и появились львы.


Вот это, наверное, единственная фотография с интересующей нас решеткой и львами. 1902 год. Львы на своем месте. Как бы их рассмотреть поближе…

Львы, надо сказать, были странные и на львов совсем не походили. Такое впечатление, что автором их был какой-нибудь крепостной художник, которому на пальцах объяснили, что такое лев и как он должен выглядеть. Довольно загадочное дело, принимая во внимание то, что на стройке присутствовали именитые архитекторы.

На какое-то время о львах забыли, они спокойно сидели на воротах и взирали на шумную Тверскую улицу, на владельцев усадьбы, сменявших друг друга, на гостей Английского клуба, подъезжавших к воротам в великолепных каретах.

upd Портрет Неизвестной Крамского убираю, потому что сидит она в карете совсем не рядом с Английским клубом.


Это еще одно фото 1902 года. Фотограф М.Шерер

Положение хищников стало шатко в конце XIX века, когда владелец усадьбы Шаблыкин задумал по примеру московских домовладельцев построить по красной линии Тверской доходный дом. Тогда члены-учредители клуба отстояли свое право подкатывать к престижному клубу на каретах, а не ютиться на задворках какого-то там дешевого доходника.

Среди возражавших был старшина М.П.Степанов, указавший, что покупка здания в 1894 года как раз и была вызвана "страхом застройки фасада прежним владельцем". Высказывались и отдельные, частные мнения членов клуба. Вот что, к примеру, написал Н.Ф.Гагмен. "Не дело такого солидного учреждения, как Московский Английский Клуб, вступать в какие бы то ни было коммерческие предприятия. Тем более, что это очень рискованно. Это может кончиться очень дурно, то есть потерей для всех нас дорогого и насиженного исторического места на Тверской".
И старшины, и члены Комитета прекрасно понимали, что такое строительство может привести к резкому падению авторитета клуба, но надо было что-то делать.

Но в 1911 году костлявая рука кризиса дотянулась и до них.
Еще в 1905 году, после первой революции, когда во всех клубах стали свободно играть во все азартные игры, особая комиссия клуба решила использовать пустой двор возведением на нем по линии Тверской, вместо стильной решетки и ворот с историческими львами, для ряда торговых помещений.

"Несколько членов этой комиссии возмутились нарушением красоты дворца и падением традиций. Подали особое мнение, в котором, между прочим, было сказано, что "клубу не подобает пускаться в рискованные предприятия, совсем не подходящие к его традициям", и закончили предложением "не застраивать фасада дома, дабы не очутиться на задворках торговых помещений".

Тогда и пересилило большинство новых членов, и прекрасный фасад Английского клуба, исторический дом поэта Хераскова, дворец Разумовских, очутился на задворках торговых помещений.

Итак, было решено сдать в аренду землю по Тверской для строительства небольших одноэтажных магазинов, которые по истечении двенадцатилетнего срока должны перейти в собственность клуба. А далее — в зависимости от обстоятельств — или снос этих временных сооружений и восстановление исторической решетки двора или последующее неизбежное строительство доходного дома.

В конце 1911 года участок земли площадью 180 квадратных саженей по главному фасаду сдан был подольскому мещанину М.М.Левинсону в аренду на 24 года под строительство торгового пассажа. Уже в 1912 году по Тверской улице появился одноэтажный дом с подвалом на каменном фундаменте с помещениями для торговли бельем, дамскими нарядами, автомобилями, мануфактурой, цветами и молочными продуктами. Любопытны цифры, характеризующие показатели доходов от этого предприятия. В 1912 году годовой доход равен был 15 тысячам 446 рублям, в 1913 — 15 940 рублей, в 1914 — 19 097 рублей.

Москвичи тут же окрестили новый магазинчик "Английскими рядами".

Тогда и была разбрана историческая решетка, а львов попрятали в подвал дворца, до поры до времени.

Московский журнал "Развлечение" так писал о случившимся: "Исчез памятник великолепный. Его закрыл длинный, низенький, хотя и стеклянный торговый ряд, довольно обезобразив Тверскую. Adio, Английский клуб, Adio!"

В то время появилось много охотников до "исторического наследия", богатеи наперебой пытались купить решетку и львов Английского клуба. Но

"…любителям редкостей пришлось разочароваться. Им еще соглашались уступить решетку, но львов не отдали, несмотря на то, что суммы предлагались колоссальные — едва не по десять тысяч за одного льва. Клуб решил не продавать, но оставить себе только четырех из них, украсив ими вход в клуб или помещение в вестибюле. Остальные два, как говорят, будут подарены Архитектурному обществу, которое решило поместить их на воротах своего дома на Берсеневской набережной".

Так писала газета "Утро России".

Таким образом два льва перешли в собственность Архитектурного общества (upd а точнее — Московского Археологического общества), но вопреки мнению газеты не украсили палат Аверкия Кириллова, а переселились в Донской монастырь.

Как ни странно, но усадьбу спасла революция. В начале 1918 года в здание клуба въехало множество учреждений: милиция и так далее. Торговые ряды решено было снести, а решетку восстановить.

Здесь львы и ворота уже есть, а ограды еще нет.

Это было одним из первых распоряжений организованной при Наркомпросе Комиссии по охране памятников искусства и старины.

Каких львов водрузила на ворота молодая республика сказать сложно. Вид у них тоже не очень львиный. К тому времени в здание въехал Музей старой Москвы.

Дальнейшая львиная история связана с расширением Тверской улицы по плану 1935 года. Тогда крылья усадьбы были сильно укорочены, исчезла прекрасная домовая церковь Разумовских, выполненная Жилярди, а решетка со львами приобрела свой теперешний вид.

Это 1929-й года. Крылья усадьбы еще прежние — Жилярди.

А здесь видно, как их неизящно обрезали.

Откуда взялись эти львы, и где сейчас оставшиеся четыре льва Разумовского я не знаю. Может статься, что те четверо, которые сидят над воротами сейчас вытащили-таки из подвала и водрузили на место, и можно и дальше размахивать руками и декламировать великого поэта. Теперешних, вроде пять, и вид у них тоже сомнительный. Давно я не была в Музее Революции, надо бы сходить поискать. Да, он сейчас уже и не Музей Революции, а Государственный центральный музей современной истории России.

Здесь уже сложно представить, что когда-то перед усадьбой хотели построить доходный дом…


1935


из журнала arch_museum

Это уже точно настоящие львы, которых Английский клуб подарил Археологическому обществу. Директор Щусевского Музея Давид Саркисян перевез их из Донского монастыря в садик музея, после того, как монастырь отдали церкви.

Этих львов точно делал человек, который никогда не видел хищников даже на картинках 🙂

Блог на WordPress.com.