Записки старушки Мадикен

Декабрь 12, 2013

Площади будущих пирамид. Н. Марков

Filed under: Uncategorized — Метки: , — Записки старушки Мадикен @ 09:35

Вы, конечно, знаете о грандиозных пирамидах Египта, которые строили фараоны для прославления себя и сохранения своих трупов, заставляя над их постройкой трудиться десятками тысяч покоренных народов?
Вы знаете, также, что какудинн, заполняли в Риме целые комнаты че­ловеческими кошта я и разлагающимися трупами своих мертвецов, разносивших зло­вонна и заразу по всему городу, ножа, на­конец, новое гражданское правительство Ри­ма не запретило им продолжать эти вредные приемы внушения на сердца ■ богомольных посетителей.

Вы знаете и то, что мусульманские мечети так же, как и русские православные церкви, очень любят сохранять останки своих основателей (священников и церковных старост) около церковной ограды ради возбуждения религиозных чувств.
Не то же ли подражание другим фараонам, капуцинам или религиозным обществам мы наблюдаем теперь, когда желают увековечить имя Свердлова? Правда, несколько иное, более «дешевое» подражание, но по существу носящее один и тот же характер.

Красная площадь, центр Москвы, стала у нас, людей более культурных, чем древние площадью трупопоклонства, заразы и нового гражданского молитвенного двора, кремлевская же стена — священной оградой.

Что, в сущности говоря, преследует Со­ветское правительство, устраивай торжест­венные похороны, дорогие памятники и т.д. расходуя на это десятки тысяч народны.? денег.

Говорят, что это — отдача последнего долга умершему. Полно вам заблуждаться! Так ли все это в самом деле, да и требовали ли от вас все погребенные у Кремлевской стены исполнения этого долга? Да и последний ли это долг, отдавши который, вы больше не бу­дете помнить о „заимодавце».

Как видно мы здесь дело змеем не е дол­гом и не с последним.

Ведь торжественными похоронами не исчерпывается отдача долга, — газеты сообщают, что постановлено соорудить памятник, переименовать Театральную площадь, построить Пролетарский университет его же имени и т.д.
Здесь и конца не видно этому «последнему долгу» по отношению к гниющему, никому не нужному трупу.

Посмотрим, что же скрывается за этим пресловутым долгом. Быть может это случай для украшения столицы лишним художествен­ным памятником? О, нет! Царские памят­ники далеко не удовлетворяли художествен­ным требованиям, а о них писалось, что они поставлены «любовию народа». Тогда была одна цель—внушить народу ува­жение и почитание к царской власти. То же самое преследовалось, преследуется и будет преследоваться всякой властью при ее стремленни сооружать памятники своим предста­вителям. Народу внушается, что власть есть все, что без нее не может обойтись ни один человек и что носителя власти есть великие люди перед которыми необходимо преклоняться и чтить их как при их жизни, так и после смерти, — ибо это внушение помогает внушителям продержаться еще некоторое время, пока народ окончательно не поймет, что можно обойтись без этих внушителей, без власти.

 

 

И кто только не старается внушить на­роду о своей святости, о своем величин: то представителя церкви, открывающие свои мощи, то представители власти, строющие „пирамиды»!

Если ли смысл в этом обожании трупа и места, где он лежит, нужно ли все это?
Предо мною первые дни октябрьской революции, когда казалось бы все должно было переродиться, когда всему старому был нанесен смертельный удар… и что же? То там, то здесь стало слышно, что такая то улица названа Ленинской, такое то учреждение имени Маркса и т.д. Как то не верилось… Хотелось думать, что если не в низах, то вверху, сам Ленин откажется от этих «почестей», пережитков худших времен. Чаяния, однако, не оправдались и скоро мы стали свидетелями повсеместного переименования улиц, площадей, домов, волостей, литературных поездов, красноармейских частей, бронепоездов, и т.д. имени Маркса, Ленина, Троцкого, Володарского, Урицкого и т.д.

Таковы были первые признаки духовного убожества при установлении новой власти.

Я не ставлю себе задачей говорить здесь подробно о том, что каждая власть создает своих божков и что, следовательно, всесто­ронний расцвет личности не может быть мыслям при существовании государства,— я хочу лишь остановиться на вопросе о гражданских похоронах.

18-го марта с. г. состоялись похороны первого председателя В. Ц. И. Е. Я. М. Сверд­лова,—эти похороны наиболее характерны для затронутаго нами вопроса.

Казалось-бы, что порвавши с церковью и ее обрядами, большевики должны были со­вершенно исключить похороны из своего обихода, но напротив, мы наблюдаем полную аналогию похорон гражданских с церков­ными.

Для трупа вождя отвези колонный зал одного из лучших домов — дома Союзов, по­ставили почетный караул из членов В. Ц. И. К. е дежурством каждого по часу, труп набаль­замировали и устроили торжественные похо­роны.

Нескончаемой цепью тянутся ряды войск, народа, делегаций, знамен, оркестров, вен­ков „под тихий звон металлических лавро­вых листьев» (так и хочется сказать: „под тихий звон церковной колокольни» см. „Из­вестия» № 60).

Похоронили… Решено соорудить на месте могилы дорогой памятник во главе покоя­щихся рабочих и солдат… Выть может хоть здесь проглянет равенство? Но нет! И здесь бывший носитель власти станется выше пав­ших рабочих, тех рабочих, которые прокла­дывали путь новой власти, путь Свердлову. Как будто они меньше любили революцию и меньше сделали для народа, первые подняв знамя восстания?!!

Пройдут года… Умрет еще не один президент и не один председатель, быть может, их еще более прославит «придворная клика» и создаст им на той же «Красной» новые, более величественные памятники, и так вся Красная площадь будет площадью мертвецов — президентских и председательских гробниц, площадью будущих пирамид».

Провинция, чутко прислушивающаяся к  „культурному» центру, не замедлит пойти по тем же стонам; там и теперь, в центре го­рода, вы встретите братские могилы; умрет председатель Совета в N-ом местечке и ему также поставят видающийся памятник, а в итоге – через несколько лет, все централь­ные площади городов Республики превратят­ся в площади маленьких ж больших пирамид. При в’езде в город вас будет обдавать трупный запах, преследовать вечный призрак власти и рисоваться картина, вечно связы­вающая с минувшим, тек минувший, кото­рое, останавливая человека у заброшенной дороги прошлого, удерживает его от порывов вперед-—к новым невидимым далям…

А в дни годовщин вы услышите похорон­ный марш, увидите людей с траурными по­вязками, с опущенными знаменами и печаль­ными лицами…

Так человек создаст себе нового кумира, который властвуя при жизни и после смерти, еще долго будет требовать оплаты „последнего долга».

Забыт старый мир гнета, мрака и невежества. Сброшены старые призраки — царские памятники, их место занимают под новые, президентские, которые в свою очередь потом будут снова сбрасывать и, быть может, снова ставить, пока, наконец, народ не осознает, что этим он создает себе все те же узы рабства, перекрашивающиеся, в зависимости от условий момента, то в красный, то в белый или желтый цвет.

Долг отдают лишь живым людям, лишь при жизни необходимо заботиться об усло­виях, благоприятствующих существованию каждого и нужно было при жизни притти на помощь больному со всеми, имеющимися в нашем распоряжении средствами, а если умер и стал трупом, скорее сожгите его или заройте поглубже. Не все ли равно чей это труп — председателя или рядового работника, зачем же труд первого бальзамировать, одевать в лучшие одежды, класть в богатый гроб, ставить памятник и т.д.?

И вот, в то время, когда из нашей груди вырываются крики негодования против всего перечисленного—в этот момент вы видите в стене Малого театра и Москве уродливое изображение П.Кропоткина и слышите о предполагающейся постройке памятника тому, кто всегда был противником этих почестей и славы.

О! Если-б знал он, что ему, Бакунину, люди власти думают соорудить памятник,— каким громким смехом ответил бы он на их почесть!!.

Как они грязнят его, создавая ему то, против чего он всю жизнь восставал, клеймя

неправдой все эти преимущества — славу, чины, властолюбие—все эти традиции и предрассудки старого, извращенного мира! Памятник… поставить памятник тому, кто всю жизнь вел, как подвижник революции— среди миллиона опасностей и лишений, тю­рем к ссылок, кто всю жизнь пренебрегал все» тем, что бы .могло отделить его от ря­дового работника…

И его последователи отлично поняли его.,. Они поняли, что- достойный способ чтить его намять—продолжать начатую им борьбу против власти, за идеалы Анархии, е тем упорством н энергией, которые вдохновляли Михаила Александровича…

На Бернском .кладбище, где лежит его прах—лить простои камень с именем отли­чает место его погребения. И друзья и по­следователи никогда не дерзнут воздвигнуть ему тщеславного памятника, который бы мог нанести великое оскорбление Могучему Бун­тарю.

„Им памятник построен их руками,

Он—баррикада». (А. Уранский).

И все те, жому мерзки эти новые кумиры, новые божки, затемняющие рассудок народа, заставляющие раболепствовать перед этими статуями все они—должны будить созна­ние народное и восставать не только про­тив церковных памятников и: мощей, но и против гражданских мощей и пирамид.

Создайте Революцию Духа!

Ничто не должно сковывать народной свободы, никаких божков, никаких условно­стей! В будущую, жизнь, жизнь в Анархии, народ должен притчи, минуя пирамиды!

Ничего  прошлому!

Все  будущему!!!

Близок час народного гнева и в этот час он порвет все условности, все гнетущее, вез властнее и те памятники, которые воздви­гаются теперь. Народ Бунтарь также сотрет с лица земли, как некогда памятники царей и генералов.

«Жизнь и творчество русской молодежи» № 26-27 1919 год

 

Декабрь 11, 2013

Государство и Искусство Вадима Шершеневича

Filed under: Uncategorized — Метки: , , — Записки старушки Мадикен @ 21:32

  В анархистской газете «Жизнь и творчество русской молодежи». 1919. No 28-29. С. 5. Есть интересная статья Вадима Шершеневича. Когда издавали Шершеневича в 90-х или 2000-х статью упомянули, даже напечатали, скорее процитировали, но убрали самую умную часть, а оставили только агитационно-прокламационную. Я хочу, чтобы сейчас она находилась в интернете целиком. Итак, Вадим Шершеневич «Искусство и Государство».

 

Мы переживаем тяжелую эпоху искусства. Искусство сковано и убито слишком большим вниманием к нему государства.

В то время, как государство добилось отделения церкви от государства, отделение от государства искусства – еще вопрос будущего.

Искусство не может свободно развиваться в рамках государства. Государство вообще есть тот шаблон земного шара, от которого не хватает смелости избавиться.

Если уже даже люди наиболее несвободные существа – поняли, что государство пережиток, слепая кишка современности, то как было не почувствовать этого искусству, самому свободному проявлению души и мозга?!

В чем же выражается дурное влияние государства на искусство?

Прежде всего в том, что государству нужно для свих целей искусство совершенно определенного порядка, и оно поддерживает только то искусство, которое служит ему хорошей ширмой. Все остальные течения искусства запираются.

Государству нужно не искусство исканий, а искусство пропаганды. И вот мы видим, что государство поддерживает всяких демьянов бедных и так называемых «пролетарских поэтов», которые не несут никаких новых завоеваний ни в области формы, ни в области идеологии. Они просто не умеют писать и переповторяют старенькими виршами азбуку социализма. Но разве это дело искусства? В чем же тогда разница между стихами и фельетоном газеты?!

Однако, государство и не может не поддерживать именно это тенденциозное искусство, так как для целей государства только оно и нужно.

Я далек от мысли предполагать, что только борьбой различных поэтических течений создается искусство исканий. Нет! Это борьба, это Учредительное Собрание всех школ только парализует искусство.

Но как только искусство будет отделено от государства, одно из течений возьмет в свои руки власть и будет диктатором пока его не свергнут. И в этот период диктатуры, пока остальные школы будут напрягать свои силы для свержения диктатуры, это диктаторское течение будет свободно творить.

— Вот этой опасности государства для искусства и не учел ныне благополучно гибнущий футуризм, оплеванный государством. Он напрягает последние силу для того, чтобы получить признание от государства.

А сейчас начинается так часть, которую уже давно можно найти в книгах и интернете.  

Мы, имажинисты, — группа анархического искусства — с самого начала не заигрывали со слоновой нежностью … с термином, что мы пролетарское творчество, не становились на задние лапки перед государством.

   Государство нас не признает — и слава Богу!

   Мы открыто кидаем свой лозунг: Долой государство! Да здравствует отделение государства от искусства.

   Наши следующие лозунги:

   Да здравствует диктатура имажинизма!

   Долой критику, эту гадалку-спекулянтку от искусства. Она не нужна ни творцам, ни читателям.

   Поэзия — не вдохновение, а ремесло и почетна именно как трудное мастерство ремесла. Мы отрицаем вдохновение и интуицию. Мы признаем ремесло и знание.

   Мы считаем, что поэзия должна быть урбанистической, т.е. городской, но наш урбанизм — это не писание о городе, а писание по-городскому.

   Высший динамизм — в уничтожении глагола, который приковывает все к определенному времени. И если мы еще допускаем глаголы, то в наиболее нейтральном виде: в неопределенном наклонении. Вообще грамматику следует или забыть, или реформировать. Мы изобрели, напр., причастия будущего времени («придущий», т.е. тот, который придет). Мы уничтожаем постепенно существительные типа прилагательных, как «голубизна», «коричневость», заменяя их существительными чистого вида: «голубь», «коричь» (или «коричнь»).

   Мы не боремся с прошлым искусством не потому, что считаем его нужным, а просто потому, что у нас нет времени сражаться с ветряными мельницами.

   Нашей главной базой является утверждение, что единственным материалом поэзии является образ, причем образ вовсе не должен быть похож. Образ «звёзды — крупа» гораздо хуже образа «гонококки звезд», потому что похожесть в образе, как и в портрете, это недостаток.

   Мы реалисты и забываем благородно о романтике, мистике, духовности.

   До нас образов в стихе бывал 4, 5, редко 10. Мы требуем, чтоб образов было столько, сколько строк, т.е. 100% образов.

   Мы требуем полного разделения искусства (дифференциации). Поэтому мы выкидываем из поэзии звучность (музыка), описание (живопись), прекрасные и точные мысли (логика), душевные переживания (психология) и т.д.

   Нас еще немного.

Нас, поэтов-имажинистов, подписавших первую декларацию имажинизма, было четверо: я — Вадим Шершеневич, Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф, Рюрик Ивнев. Ивнев уже погиб (жертва государственного приличия). Его место с лихвою занято: Александром Кусиковым, Николаем Эрдманом, Иваном Старцевым, Сергеем Спасским. Около нас Лев Моносзон и Сергей Третьяков.

Под наши знамена — анархического имажинизма — мы зовем всю молодежь, сильную и бодрую. К нам, к нам, к нам.

  

 

 

Накаркали

Filed under: Uncategorized — Метки: , — Записки старушки Мадикен @ 20:18
  • 11 дек, 2013 в 16:14
двадцатые

В № 26-27 анархистской газеты «Жизнь и творчество русской молодежи» за 1919 год появилась статья главного редактора Н.Маркова «Площади будущих пирамид». Так как я ее умудрилась сосканировать в pdf и теперь не знаю, как целиком ее грузануть сюда, то приведу несколько цитат.

«Вы, конечно, знаете о грандиозных пирамидах Египта, которые строили фараоны для прославления себя и сохранения своих трупов, заставляя над их постройкой трудиться десятками тысяч покоренных народов?
Вы знаете, также, что капуцины, заполняли в Риме целые комнаты человеческими костями и разлагающимися трупами своих мертвецов…
Вы знаете и то, что мусульманские мечети так же, как и русские православные церкви, очень любят сохранять останки своих основателей (священников и церковных старост) около церковной ограды ради возбуждения религиозных чувств.
Не то же ли подражание другим фараонам, капуцинам или религиозным обществам мы наблюдаем теперь, когда желают увековечить имя Свердлова?

Красная площадь, центр Москвы, стала у нас, людей более культурных, чем древние площадью трупопоклонства, заразы и нового гражданского молитвенного двора, кремлевская же стена — священной оградой.

Свернуть )

…торжественными похоронами не исчерпывается отдача долга, — газеты сообщают, что постановлено соорудить памятник, переименовать Театральную площадь, построить Пролетарский университет его же имени и т.д.
Здесь и конца не видно этому «последнему долгу» по отношению к гниющему, никому не нужному трупу.
Народу внушается, что власть есть все, что без нее не может обойтись ни один человек и что носителя власти есть великие люди перед которыми необходимо преклоняться и чтить их как при их жизни, так и после смерти, — ибо это внушение помогает внушителям продержаться еще некоторое время, пока народ окончательно не поймет, что можно обойтись без этих внушителей, без власти.
Если ли смысл в этом обожании трупа и места, где он лижет, нужно ли все это?
Предо мною первые дни октябрьской революции, когда казалось бы все должно было переродиться, когда всему старому был нанесен смертельный удар… и что же? То там, то здесь стало слышно, что такая то улица названа Ленинской, такое то учреждение имени Маркса и т.д. Как то не верилось… Хотелось думать, что если не в низах, то вверху, сам Ленин откажется от этих «почестей», пережитков худших времен. Чаяния, однако, не оправдались и скоро мы стали свидетелями повсеместного переименования улиц, площадей, домов, волостей, литературных поездов, красноармейских частей, бронепоездов, и т.д. имени Маркса, Ленина, Троцкого, Володарского, Урицкого и т.д.
(…)
Пройдут года… Умрет еще не один президент и не один председатель, быть может, их еще более прославит «придворная клика» и создаст им на той же «Красной» новые, более величественные памятники, и так вся Красная площадь будет площадью мертвецов — президентских и председательских гробниц, площадью будущих пирамид».

Повторяю, это 1919 год, и это только малая часть статьи. 

 
И еще: «Долг отдают лишь живым людям, лишь при жизни… а если умер и стал трупом, скорее сожгите его или заройте поглубже. Не все ли равно чей это труп — председателя или рядового работника, зачем же труд первого бальзамировать, одевать в лучшие одежды, класть в богатый гроб, ставить памятник и т.д.?»

Блог на WordPress.com.